Люди собрались возле громоздкого стола, который был установлен в холле их маленького, на несколько кабинетов, офиса. Почти во всех кабинетах свет уже не горел, а столы были пустыми, очищенными от бумаг. Рядом с ними в коробках стоял всякий офисный хлам, было видно, что хозяева этого помещения затеяли переезд. О бывшем уюте напоминал лишь тихо посапывающий в углу чайник, в котором кипятилась вода, долженствующая стать чаем. Чай обязательно дополнит большой кремовый торт, уже возвышающийся на столе.
Катя суетилась на импровизированной кухне, доставая из шкафчиков салфетки - на всех семерых оставшихся сотрудников тарелок не нашлось, поэтому надобность в салфетках была высочайшей. Я наблюдал за Катей: она всегда казалась мне очень активной, и сейчас, когда она вприпрыжку металась между шкафами, даже её русое каре весело подпрыгивало в такт её движениям. Вот она нашла какую-то пачку старых розовых салфеток. “Ох, неужто с самого начала здесь лежат, я ведь помню, как мы их покупали, когда только закончили ремонт,” - подумал я.
Вот все собрались за столом, точнее не все, пустовало два места - мое и Василия, который все никак не мог оставить терминал в покое. Казалось бы, у него была два года, чтобы с ним наиграться, но все последние дни работы он прикипел к нему особенно, будто бы внезапно осознал ценность утрачиваемого. Я подошел к его кабинету, чтобы окликнуть его:
Вася! Давай, там все уже ждут тебя!
Да-да, да-да, пару минут, никак не могу завершить мысль, - Василий ответил это куда-то в пустоту, словно, не замечая окружающего пространства.
Да хватит уже, наигрался ты с этим ИИ, потом найдешь похожий.
Василий отвернулся от монитора, видимо, последняя фраза его задела.
- Скажи-ка, Артур, а ты знаешь много стартапов, которые могут позволить тебе использовать его вплотную? Задавать ему столько вопросов обо всём на свете?
Да, ну что поделаешь, закончилась твоя лафа, - ухмыльнулся я – Объясни мне, дружище, что такое принципиально важное ты у него вызнаёшь, что не сможет потерпеть до лучших времён?
Смотри! - Василий достал из стола записную книжку, потрепанную временем
Ах, ты опять с эти своим дневником…
Он не мой! Разве ты не помнишь, как мы его нашли?
Артур вспомнил: Вася откопал эту тетрадку где-то под старым шкафом после ремонта, её позабыл здесь прежний владелец офиса. Василий, барахольщик до мозга костей, не преминул сохранить такое сокровище. Только он мог видеть в этих записках сумасшедшего какой-то смысл. Как и предыдущий владелец, он постоянно апробировал свои идеи в бесконечных диалогах с ИИ. Нельзя было сказать, что это входило в его должностные обязанности, но парень был безумно талантлив - именно он обеспечил весь бэкенд их стартапа, потому на эту его причуду приходилось, что называется, закрыть глаза. И вот сейчас он снова держал в руках эту книжицу, а позади него был экран с мелкими строчками длинного диалога.
Знаешь, что интересно. Очень странная мысль меня беспокоит из этой книги, - оживленно говорил Василий, вставая из-за стола. - Что если, нашу жизнь можно разделить на два больших куска, когда мы жили и когда умерли?
Хех, странно, если мы умерли, то мы уж не живы, как разделить это?
Ну а ты подумай, вот этот момент, когда мы точно уже умерли, а мозг с этим ещё не разобрался, и вот он бурлит реакциями, это же похоже на сон. Во сне время ой как бежит, совсем не так как в реальности ведь. Только человек… он же спит… не чувствует бег времени… для него это продолжение жизни. То есть в реальности это его последние моменты, а для него они растягиваются чуть ли не на годы, разве нет?
Ну ты и позитивен! Серьезно, и это ты обсуждал с ИИ? Даже если что-то такое предположить, какой от этого толк, это не больше чем мысленный эксперимент?
Мне любопытно! Можно ли, находясь в этом состоянии, зафиксировать тот момент, когда все уходит. Когда реальность перестала уже быть таковой. Можно ли узнать, что ты умер?
Фу, даже думать о таком не хочу!
А ведь созвучно же с нашей ситуацией, ты не находишь? Закрываемся мы сейчас, да? А когда стало понятно, что мы закроемся?
Ну-у… Когда датчики перестали быть актуальными, наверное.
Я вспомнил о том, как все начиналось. Мы с Катей, вчерашние студенты океанологи, встретившись однажды с со странным квартетом выпускников метеорологов, на одной из дружеских посиделок придумали гениальную, как нам тогда показалось, идею: а что, если обучить ИИ на основе сводных океанических и метеорологических данных делать прогнозы для кораблей, плавающих по всему миру. И всего-то нужно было изобрести такой датчик, чтобы он собирал эти данные со всех станций и отсылал в один центр, который это бы все анализировал. На счастье, я уже знал Василия (мы дружили с детства), который был прекрасно погружен в нужную сферу деятельности, его было несложно уговорить заниматься этим. И вот мы, арендовав здание старого метеоцентра, переоборудовали его в офис. Здание досталось нам буквально по бросовой цене, предыдущий арендатор, вроде как связанный с институтом метрологии, превратил его в сущий кошмар - надписи на стенах, раскиданные бумажки, грязь и признаки многомесячной безвылазной жизни на станции. Сразу после окончания аренды бедняга отправился в психбольницу, где, наверное, до сих пор и находится.
Когда же, собственно, стало понятно, что нашему проекту приходит конец? Первый год был очень плодотворным, было много работы и много заказов. Мы смогли обеспечить навигационными данными десятки кораблей, неплохо заработать и надеяться на светлое будущее. Но рынок был безжалостен, уже на второй год крупные компании, увидев в изобретённом нами подходе золотую жилу, сами стали внедрять такие подходы. Куда более технологичные и куда более конкурентоспособные. И вот сейчас наш кружок пионеров закрывается. Был ли такой исход предсказуем? Возможно. Мы все теперь переживали некий период разочарования, и мысли Василия о смерти не добавляли нам оптимизма.
И вот наконец-то мы все уселись за стол. Катя нарезала торт, и настал черед сказать что-то доброе и хорошее, чтобы все ребята почувствовали себя счастливее. Я не смог ничего придумать, лишь выдавил из себя дежурные плоские слова благодарности за работу и веру в “лучшее будущее для нас всех”. Затем, рухнув на стул, я заметил всеобщее уныние и, считав атмосферу, спросил:
- Чем планируете заниматься дальше?
Кто-то из ребят немного подумав ответил:
Жить будем, что ещё делать, надо будет найти какую-то обычную работу, но в целом всё-таки хорошо, что все это с нами было.
Согласна! Жаль, больше нигде не найти такого места, чтобы можно было флаги на стену вешать и работать так, словно идешь на встречу друзей! Давайте не терять друг друга!
Все дружно согласились, прекрасно понимая, что уже спустя год прежние контакты начнут опускаться в приоритете все ниже и ниже, пока не попадут на то самое знаменитое “дно” переписок, куда ты можешь попасть, лишь случайно, отмотнув свои диалоги в социальных сетях на значительное расстояние вниз.
- А я пить буду, - раздался голос из угла. Боря, местный весельчак и главный заводила, казался совсем разбитым, но его искренности хватило, чтобы выразить общее ощущение.
Я почувствовал, как Катя обхватила меня за плечо и прижалась к нему. Было непонятно, она хочет поддержать меня или же ей самой нужна поддержка, однако же, от этого мне действительно стало легче.
А ты Вася, чем займешься? - я обратил внимание, что старый друг снова застрял глазами в этой своей дурацкой тетради.
Я… ааа.. эмм.. Не знаю, я, наверное, не думал пока, потом ещё же время будет. Я пока наслаждаюсь моментом. Слушай, мы же только в понедельник официально офис сдаем?
Ну да, а что? Сегодня уж в последний раз собираемся тут, а в понедельник вынесут последние вещи и все.
А можно я тут ещё посижу, ну эти выходные последние, пожалуйста?
Ты все никак от терминала не отстанешь? Вот же дался он тебе? Ну сиди, если хочешь.
Глаза Василия засверкали, а Боря иронично произнес:
- Мне кажется, что с терминалом ему попрощаться важнее всего.
Весь оставшийся вечер мы провели, вспоминая совместные истории, а затем расстались на неопределенный срок.
Мы с Катей отправились домой, обернувшись напоследок, чтобы посмотреть на одиноко горящее теплым желтым цветом окно кабинета Василия.
Он же тоже переживает - сказала Катя
Я думаю да, может даже сильнее остальных. Просто делает вид, что конца нет. Странно, всегда он такой отстраненный, а мы для него, наверное, единственная семья.
Жалко его, конечно, но, что мы можем сделать…
Мы пришли домой и, рухнув без сил на кровать, стали смотреть телевизор. Вечерняя программа была скучна, впрочем, нам нужно было лишь под ее шум подумать о своем. Многие считали нас с Катей чем-то вроде пары, что забавно, потому что как таковых романтических отношений у нас никогда не было. Мы просто нашли друг друга в такой период времени, когда каждому из нас нужна была поддержка, вот мы и сошлись на этой почве. Что-то вроде очень близких друзей, наверное, которые, правда, иногда и спят вместе. Раньше, когда у нас было общее детище, наш стартап, вопрос о странности наших отношений как-то не возникал, будто это было нечто само собой разумеющееся, но сейчас наше совместное будущее больше не казалось очевидным. Я не заметил, как в мыслях об этом уснул.
Девушка с белыми волосами стояла на причале, ветер вздымал их словно флаг и сливал в единую картину с падающим снегом. В руках у нее была большая дорожная сумка, забитая до отказа. Я находился рядом, придерживая огромный рюкзак, и смотрел прямо в ее большие голубые глаза. Она казалась такой маленькой на фоне всего этого причала, огромных стальных кораблей и высоких сугробов, окружавших нас.
И все же ты решилась! Какая же ты молодец, но я до сих пор не верю, что у них для тебя нашлось место!
Да я и сама всё ещё в шоке, я до последнего не верила, что меня туда возьмут, но видишь, это же получается – сама судьба
Да, пожалуй, что так, действительно судьба. Уверена, что ты туда хочешь?
Конечно, это же Антарктида, кто туда не хочет? Наверное, это то, о чем все мечтают…
Ну а ты? Алина, ты в самом деле об этом мечтаешь?
Я не знаю, наверное, наверное, это то о чем я должна мечтать, а там уже разберемся
Ха, будешь переворачивать пингвинов!
Она рассмеялась. И мы продолжили стоять в ожидании того, как ее позовут на корабль. Небо становилось багровым, а в голове нарастал какой-то шум, красное сияние начинало отражаться от сугробов. Алина подошла и забрала у меня из рук рюкзак, она крепко обняла меня. Ее фигура отдалялась, шум нарастал, он становился невыносимым, сугробы таяли кровавой жижей, стекая в кровавую же воду. Она обернулась, словно ожидая от меня чего-то, я закричал и тут же почувствовал мощный пинок в бок.
Я проснулся от того, что Катя мощно таранила мой бок локтем, вызывая в нём резкую боль.
Ай!
Тебе опять снились кошмары …и … она…
Выражение лица Кати в темноте было сложно различить, но я прекрасно понимал, как оно выглядит сейчас: нахмуренные брови и выдвинутый вперёд подбородок. Эта девушка совсем не умела прятать эмоции, так что, будь она в этот момент на свету, обида читалась бы достаточно ясно. Каждый раз, когда мне снилась Алина Катя ужасно обижалась. Это можно было понять, но в тоже время я никак не мог контролировать это.
Алина. Сколько с ней всего было связано, ещё с момента учебы в ВУЗе мы были близкими друг другу людьми, конечно больше чем просто друзья. И вот в конце обучения она отправилась по стопам своих мечтаний, прямиком в Антарктиду, ну куда же ещё жаждет попасть океанолог? Я помнил, как не хотел, чтобы она уезжала, и в тоже время боялся покуситься на ее право самой решать свою судьбу, ведь за это я и любил её, за решительность и самостоятельность. Станция, на которой она была, однажды оказалась в эпицентре мощной бури, которая вдобавок сочеталась с ледяным цунами.
В итоге, отнаучной базы вообще ничего не осталось. Ее словно и не было никогда. Никто из находившихся там людей не выжил. Многие говорили тогда, что проблема крылась в системе оповещения, не предупредившей персонал вовремя, отчего люди не успели эвакуироваться и были поглощены льдами. Какое-то время ещё в тот квадрат снаряжали экспедиции, спасатели постоянно прослушивали радио, все ещё надеясь, что хоть кто-то подаст сигнал. Но его так и не поступило.
После этого я познакомился с Катей, и мы вместе придумали улучшенную систему оповещения. Казалось, будто Алина в каком-то смысле всегда была с нами, вдохновляла нас на созидание. В этом смысле, закрыть наш проект – означало окончательно попрощаться с ней. В моём сне мне так и не удалось этого сделать…
- Там Василий что-то тебе пишет, - отозвалась Катя, протягивая мне гудящий от сообщений телефон.
Василий был в своем репертуаре:
- Я все понял! Приезжай скорее, все с самого начала так и было. Ты все правильно делал!
Я прочитал эти сообщения Кате.
- Бедняга, совсем голову потерял, вытащи его оттуда, Господи!
Я быстро оделся и приготовился отправиться обратно в офис. Катя наблюдала за моими сборами, опершись о дверной косяк:
- Скажи, Артур, ведь это все закончится? Для нас это прекратится?
Ее глаза выглядели такими большими, а от того, что в них пробуждались слезы, они блестели в свете лампы подъезда.
- Да, Катя. Все закончится, я обещаю.
Сказав это, я направился по привычному маршруту, который за два года стал для меня родным. Уже занималось раннее утро, и сырой влажный воздух бил в нос. В высоких окнах пробивались отсветы солнца, выглядевшие вызывающе в общей серости домов. Я подошел к офису, на мое удивление он оказался закрыт, хотя свет в кабинете Василия все еще горел. Наверное, Вася, как обычно, вышел подышать морским воздухом. Он облюбовал для себя особое местечко на пляже, где любил, сидя на большом валуне, курить и задумчиво смотреть вдаль. Он всей душой прикипел к этому камню, и, смешно сказать, дал ему имя - зуб Левиафана. Хотя Василий и уверял меня, что камень так называют местные, я в это не поверил. Уж больно склонен был к разного рода мистификациям мой школьный товарищ.
- Вася, что случилось?! - окликнул я его.
Он продолжил курить и, словно обращаясь к морю, сказал:
Артур, ты веришь, что мир всегда пытается говорить с нами? Дает подсказки, которые мы не можем понять. Мы так запутались, придумав языки, что перестали слышать, как мир пытается нам все рассказать, так обидно на самом деле…
Ты это только сейчас понял и решил меня разбудить, чтобы поделиться своими наблюдениями о мире?! Василий, черт, да ты ненормальный!
Ты опять о ней думал? - не обращая внимания на мою реплику, сказал Василий
Э-э-м, о ком? - удивился я
Ты знаешь о ком, ты опять о ней думал, она тебе снилась, так ведь?
Я побледнел, неужели Катя рассказала о моих снах Василию? И для чего? Пожаловалась ему на меня?
Откуда ты знаешь?
А, так все-таки снилась, значит аппаратура не врет. - Василий спрыгнул с камня, отшвырнув сигарету на гальку.
Аппаратура? - недоуменно спросил я
Василий повел меня обратно в офис, молча он открыл дверь, и я увидел странную картину: местами были оторваны обои, через которые проступала голая стена, исписанная прошлым арендатором. Стоял тотальный беспорядок, что в общем-то не было свойственно педантичному Василию.
Вася подвел меня к терминалу, к которому была подключена старая радиостанция.
Помнишь, как мы, говоря о том, что случилось с Алиной, отмечали, что все произошло, потому что прежде не учитывались колебания? Их списывали на морских животных или подлодки, да?
Ну верно, мы потому и сделали новые датчики, чтобы собрать больше информации.
Мы тоже не всё использовали, есть кучка реально лишних данных. Их никто не анализировал, никто, кроме него, - Василий взял в руки дневник, - а он знал, что нужно делать. Точнее, ты знал.
Он бросил дневник мне в руки. Поймав тетрадь в броске, я начал путешествовать глазами по исписанным страницам, в ужасе действительно признавая свой почерк и рисунки, изображавшие Алину и огромные кучи льда, выброшенные на берег.
Внезапно Василий включил радиостанцию, та неприятно зашипела, через шипение начал проявляться знакомый женский голос:
- Внимание! Внимание! Код КРАСНЫЙ, повторяю код красный, жду подтверждения, жду подтверждения.
Василий тяжело вздохнул:
- Я перебрал все слова, ничего не подходит, она ни на что не отвечает.
- Подожди, это Алина? Как?
Я не знаю, но она там уже давно, все ждет ответа. Все прочие датчики игнорировали эту частоту, но наши… они были построены специально так, чтобы уловить именно ее.
Не понимаю, она жива?! Как она ведет передачу так долго?
Я не знаю, но передача есть, и она ждет верного ответа.
Василий подошел и сорвал со стены кусок обоев, на котором виднелись самые разные слова, зачеркнутые поперечными линиями:
Ты тоже искал!
Я не понимаю!!!
Ты искал, но не смог, тебе нужно было что-то другое, вот ты и позвал всех нас, сюда. И мы искали вместе, а раз уже заканчиваем, то значит почти нашли.
Я побледнел, мне совсем не нравились речи Василия. Руки задрожали, мне одному было не справиться с потрясением, я судорожно набрал номер Кати. После пары гудков она сняла трубку, но ее голос был какой-то сам не свой.
- Прости! Прошу прости, и вправду всё на этом заканчивается, - она рыдала в трубку, и вот уже и звонок сбросился сам, раньше, чем я успел об этом подумать…
Я попытался набрать ее снова, записная книжка была пуста, в ней и вовсе не имелось никаких контактов, кроме номера Василия. Я посмотрел на него. Он выглядел зловеще, кожа от постоянных недосыпов стала бледной и сухой, словно пластиковый пакет. Огромные черные круги под глазами сочетались с впалыми щеками и, казалось, что передо мной стоит живой труп.
Я в ужасе побежал к выходу из офиса. Когда я открыл дверь, в помещение ворвался сильный ветер, срывающий куски обоев со стен. Обнажились ряды из сотен зачеркнутых слов: “Прости”, “Люблю”, “Скучаю”, “Жду” - все эти слова рефреном отдавались в голове причиняя боль. Через силу ступая, я выбрался из офиса, и с удивлением обнаружил, что мы находимся на крохотном островке из гальки – посреди огромного количества воды, которая расстилалась вплоть до самого горизонта. Далее закрывал обзор остов гигантского животного, столь огромного, что его тень почти полностью покрывала собой весь видимый свет.
- Я… я не понимаю.
Василий, вернее его подобие, завернутое в черное тряпье, лысое и болезненно бледное, произнес:
- Мозг бьется в последних попытках найти ответ на вопрос, у него уже получилось, просто закончи это!
Я заметил вдали причал, тот самый, что и в моих снах. Я быстро подошел к нему. Безмолвная и опечаленная, Алина стояла там, держа в руках большую сумку. Ее волосы развевались на ветру, словно флаг. Я смотрел в ее большие глаза, из которых лились слезы. Девушка медленно прошептала
- Код красный
Реальность снова начала краснеть, и океан стал превращаться в океан крови. Гигантское животное стало обрастать плотью, подвигая свою гигантскую морду навстречу девушке – та направлялась прямиком в пасть этого зверя. Я закричал: Алина, стой!
Это не возымело никакого эффекта, лишь форма зверя начала острее приобретать свои очертания.
- Остановись!
Без толку.
Я рухнул на колени, холодная кровь просачивалась сквозь утопающую в ней гальку.
Я медленно прошептал:
- Останься…
Краем глаза я заметил, как Василий, уже окончательно превратившийся в подобие скелета, одобрительно кивнул головой.
Артур лежал навзничь на полке в каюте замерзшего корабля. На поиски пропавшей станции он отправился ещё с самой первой экспедицией. Слишком рано, ведь буря тогда ещё не успела утихнуть. В итоге поисковой корабль столкнулся с оторвавшимся айсбергом и сел на мель. В каюте, где он встретил свои последние часы, все стены были исцарапаны зачеркнутыми словами, но было оставлено лишь одно, последнее…
- Останься…